August 6th, 2012

Незаконченная книга. Глава 2.

   К главе 2

  В уже упомянутой книге В. Татищева "История Российская" рассказано, о том, как митрополит Петр крестил царевича Беркея, дав ему христианское имя Аникей. От него (от упрощенной формы этого  имени Аничко) пошел род Аничковых. Сам же митрополит скончался в том же году и был похоронен в недостроенном Успенском соборе Московског кремля.                                                                        


1326


   Кони шли медленным шагом. Небольшой отряд разношерстных конников возвращался с удачной охоты. Одна из лошадей везла тушу убитого медведя. Впереди отряда, покачиваясь в седлах, ехали два всадника. Несмотря на разницу в возрасте, их можно было принять за хороших друзей. Но услышав их разговор, можно сделать вывод, что это не так. Один из них, коренастый широкоплечий воин средних лет поучал молодого черноволосого усача:

- Нельзя на Руси быть некрещеным. Вот кто ты сейчас? Ордынский царевич на службе московского князя, только и всего. Хоть и поставил тебя Иван Данилович над всей своей дружиной, недобро на тебя смотрят воины. А разумеешь почему? Потому что видят в тебе чужого! Для русского человека тот свой, кто веры с ним одной!


[глава 2 + иллюстрации]

- Да я сам вижу, Протасий. И митрополит то же самое говорит. Не из-за того я тебя слушаю, что ты друг и помощник князю Великому, а потому, что заведено у нас в Орде старшим оказывать внимание!

- А к митрополиту ты, Беркей, прислушайся. Не зря его и его митрополичью кафедру в прошлом году Калита из Володимера на Москву перевез. Теперь Москва за первый город на Руси почитаться будет! Шутка ли митрополит Киевский и всея Руси в Москве сидит!

   Под ногами лошадей шуршали прошлогодние листья, нежно-зеленая травка едва-едва пробивалась сквозь них. Деревья в лесу стояли голые, то там, то здесь между них темнели могучие ели. Природа просыпалась от зимней спячки.

- А сам митрополит Петр, человек мудрый, восемь лет в Царьграде жил! Вот и удостоился чести Ивана Даниловича быть первым московским Митрополитом. Верит ему Калита, как самому себе верит! Только стар вот уже, немощен. Недавно заложил храм каменный Успения святой Богородицы, видал уж небось? На площади, у своего двора.

Беркей задумчиво кивнул.

-Никогда еще на Москве каменных церквей не было! Так вот он, говорят, близ жертвенника заложил себе гроб своими руками. Чтоб было куда его положить, когда упокоится.

  Мурза ехал все так же задумчиво, молча, удивлялся местным обычаям. За прошедшие после приезда месяцы он научился понимать русскую речь и сам говорил сносно уже, но никак не мог привыкнуть к колокольному звону по воскресеньям да суете московской.

    День крещения был назначен на Пасху. В назначенный день Беркей со своими верными воинами приехал, как условились с Великим князем, на берег Москвы-реки к месту впадения Неглинной. Московский люд уже привык и к низкорослым монгольским лошадям, и к воинам, говорящим на чужом языке. В них они видели защиту и от неугомонных тверичей и от неспокойных рязанцев. Стихли на Москве погромы, которые так часто донимали жителей. Поэтому появление на берегу ордынцев не вызвало особого интереса населения, но когда с Боровицкого холма стала спускаться процессия Великого князя с княгиней, народ стал стекаться со всех сторон. К полудню на берегу реки яблоку негде было упасть. В ясном весеннем небе растянулась стая уток. Люди, сняв шапки и задрав головы, следили за ними.

Москва при Иване Калите

   С вершины холма послышался колокольный звон, уже не первый за сегодняшний день, процессия священников в красных одеяниях спускалась к реке. Колонну возглавлял митрополит Петр – невысокий старец с широкой, но короткой, окладистой бородой.

   Подойдя к берегу, митрополит поздравил всех собравшихся с праздником Воскресения Христова. Немного поодаль, на специально принесенных по этому случаю тронах, восседала княжеская чета: Великий князь Иван Данилович и княгиня Соломонида.                                 
   
Княгиня заметно волновалась, уж больно люб был ей этот статный чернявый молодец, при появлении которого в ее городе стало заметно спокойнее. Впрочем, многие девицы московские заглядывались на него. И вот сейчас суждено было ей, Великой княгине стать крестной матерью этого молодого воина.

   Обращаясь к Беркею, преподобный Петр молвил:

-Готов ли ты, сын мой, принять обряд крещения?

-Готов, отец мой!

-Видно, ты все хорошо обдумал, Беркей- хитро прищурившись, выдохнул старец.

- Верно! Я хочу быть полезным Великому князю и моей новой родине.

-Буду рад, сын мой, если таковой тебе станет Московия.

   Митрополит, тяжело ступая, взошел на деревянный, сколоченный специально по этому случаю, помост и, воздев руки к небу, начал молитву. Ордынцы с превеликим интересом слушали зычный голос старца. Потом попросил подойти Беркея к воде и снять доспехи. Трижды, по указу Петра, окунулся воин в еще по-весеннему холодные воды Москвы-реки.

- Нарекаю тебя, сын мой, священным христианским именем Аникей, отныне, и во веки веков. Подошедшая княгиня подала митрополиту массивный золотой крест. И возложил тот крест Петр, митрополит Московский на шею новокрещенному . И сняв со своей шеи старинную панагею золотую с дорогими камнями и изображением Богородицы, молвил:

- В этой панегее, сын мой, семерых святых мощи, привез я ее из Константинополя и носил на себе двадцать лет. Чувствую, недолго мне по этой земле ходить осталось. Благославляю, тебя сын мой, пусть панагея эта останется в роду твоем, и не иссякнет род твой до скончания века! И будут в роду твоем великие люди, и принесешь ты и род, который от тебя пойдет, великую пользу для Руси – матушки!

Великий князь Иван Данилович, подойдя к своему начальнику стражи и положа свою десницу на его плечо, громогласно промолвил: «Жалую, тебе царевич, для прокорма твоего и детей твоих будущих земли подле города моего, чтоб не было нужды в твоем доме и не омрачалось чело твое заботой о хлебе насущном».

  Княгиня Соломонида передала дары многие, а Петр поднес к губам молодца ковш серебряный со святой водой, на ковше том по кругу написано: «Я, смиренный митрополит Петр киевский и всея России благословил сына своего Беркея царевича, а во святом крещении Аникея, сим ковшом». Еще не успел молодец оторваться от ковша со святой водой, как с неба сорвались крупные капли первого весеннего дождя! Розовые тучи нависли над городом, через все небо проползла змея молнии, и как удар главного московского колокола, грянул раскат грома.

  - Необычайная судьба уготовлена тебе Господом, сын мой, - прогудел митрополит, дождь это всегда добрый знак для воина!

Весь отряд Аникея, пришедший с ним из Орды, принимал святое крещение под проливным дождем. Никто из воинов и не думал об отказе. Слово их военноначальника было законом для них.

Крещение Беркея

  Несмотря на неожиданно начавшийся дождь, народ и думал расходиться. Струи воды били по головам, постриженным в кружок, по цветным женским платкам, завязанным кичкой, по суконным шапкам и малахаям. А люди стояли, воздев, лица к небу. На многих из них сияла улыбка.

  Глядя на них, царевич понимал, как хочется людям изменений после долгой студеной зимы, как соскучился народ по новой спокойной жизни. И эта гроза была вестником перемен и в жизни москвичей, и в его личной жизни.

  Теперь он один из них. Теперь это его народ. И его долг защищать Великого князя и этих людей, пришедших к реке, и от набегов соседей и от поползновений его бывших сородичей.


Литаратура:
1. Татищев В. История Российская в 3 т. Т.3. - М. "Издательство АСТ", 2003

2. Толстой М.В. Рассказы из истории Русской церкви.- М., 1873

Иллюстрации: А.М. Васнецова, К. Лебедева



promo milutkin august 5, 2012 12:02 10
Buy for 10 tokens
nbsp; Предуведомление Уже около трех лет я занимаюсь восстановлением своей родословной. Материалов скопилось огромное количество.Эта книга, которая еще очень далека до своего завершения, попытка облачить в некоторую форму все собранные сведения о моих прямых предках. Здесь и полу-легендарные…

Незаконченная книга. Глава 3.

                                                                              К главе 3

В. Татищев: " А женился Аникей у Никулы Воронцова на дочери, и сын был Юрий Аникеевич. А Микулина жена была государыне и великой княгине сестра родная.У Юрия сын Иван, а у Ивана сына 2, Михаил да Григорий Красная Коса".

Именно здесь начинается  выстраиваться линия моих прямых предков по отцу:
Беркей (Аникей),
Юрий Аникеевич,
Иван Юрьевич,
Григорий Красная Коса...

                                              1380

      В Москве стояли тихие солнечные дни. Окрестные леса блистали всеми красками осени. Москва-река тихо покачивала на своих волнах маленькую лодку. Изредка мимо одинокого суденышка проходили торговые ладьи. На корме, удобно устроившись с удочкой, сидел мальчишка лет одиннадцати от роду. Его длинные густые волосы были аккуратно расчесаны, собраны в конский хвост и перехвачены кожаным ремешком в трех местах. Было явно видно, что он гордится своей необычной прической.

- Опять всю рыбу своими веслами распугали!- бурчит он, провожая взглядом очередной, проходящий мимо струг.

- Гриня, ну что ты всегда недоволен!- девчушка годом младше его перебирала ворох осенних листьев, рассыпанных у ее ног на носу лодки, - это же торговые люди, они нам на Москву товар привозят.

Лодка на Москве-реке


[текст и иллюстрации]

- Да лучше бы, они Русь защищали с мечом в руках, как наши отцы делают, а не шастали по реке со своими тюками. И не называй меня больше так! Я – Григорий! В следующем году отец меня обещал к себе, в стражу взять.

- Ну не обижайся на меня, вон дед твой Юрий Аникеевич, и тот сказывал, что предка твоего, царевича Аникея и то Аничкой все звали, оттого-то и вы Аничковыми прозываетесь. А ты покажешь мне, как ты из лука стреляешь?- метнула лукавый взгляд из-под опущенных ресниц Настасья.

- Покажу!- взметнулся парнишка, отложив удочку, видно это его любимое занятие,- давай завтра после обедни в дубраве! Я с двадцати шагов, тонкую свечку стрелой сбиваю! Не веришь?!

лучник

- Верю, верю! – улыбнулась Настасья,- я видела, сколько белок ты набил зимой, что с этими трофеями делать-то будешь?

- Я мамке их отдал, чтоб шапки хорошие отцу и мне сшила. А хочешь, я на душегрейку тебе белок настреляю!?

Последние слова его перекрыл далекий гул соборного колокола. Это не было похоже на веселый перезвон, собирающий народ на вечерню. Слышалась в том звоне печаль и требовательность.

-Гринь, поплыли в город, там что-то происходит!

   Спешно смотав снасти, Григорий сел на весла. Через десяток минут быстрого сплава по течению, он были у стен крепости. Колокол не умолкал, собирая народ на соборную площадь. И чем ближе были стены кремля, тем тревожнее становилась на душе у ребят. Привязав лодку к мосткам, Гриня выскочил на песчаный берег.

- Насть, давай руку! - он скоро увлек ее вверх по склону к въездным Фроловским воротам. Народ, так же как и они, спешил к главной башне.

 

Стало ясно, отчего так печально звонил колокол – к городу приближалось войско Великого князя Дмитрия Ивановича. Еще две недели назад гонцы принесли известия о победе войска на Куликовом поле, по их рассказам выходило, что татары бежали с поля брани, но на том поле осталось лежать много воинов русских. И теперь весь город застыл в страшном ожидании известий о судьбе своих родственников - братьев, мужей и сыновей.

  Возле самых ворот рука об руку стояли две сестры Евдокия и Мария, бывшие княжны суздальские, дочери князя суздальского и нижегородского Дмитрия Константиновича, ныне Евдокия - княгиня, жена великого князя московского Дмитрия Ивановича, Мария же - жена Микулы Васильевича Воронцова из рода Вельяминовых.

Два месяца назад они так же, вместе провожали войско великого князя в поход на Дон. Тогда Дмитрий Иванович шествовал во главе войска, и рядом с ним находился тысяцкий Микула Васильевич – его правая рука, командующий коломенским полком. Тогда тяжело было на сердце у сестер, провожали мужей на битву ратную, против самозванца Мамая, а сейчас было еще горше.    

   Увидев в толпе мать, Настя рванулась к Марии, прижалась к ней плечом. Следом пробрался сквозь толпу Григорий.

   Воинство великого князя у Андроникова монастыря встретил Киприан, нынешний митрополит киевский и вся Руси с крестами, со всем священным собором. И теперь общая колонна входила в город.  

  Впереди, как и два месяца назад, ехал в доспехах, но с непокрытой головой Дмитрий Иванович. Народ приветствовал его возгласами, в воздух летели шапки, восторженная толпа славила воинов.

  Григорий сразу увидел в колонне отца своего Ивана Юрьевича и помахал ему. Тот, увидев сына, широко улыбнулся и натянул вожжи, осаживая коня одной рукой. Тут только разглядел Гриня, что левая рука его была перевязана тряпицей, а шит, притороченный к седлу, изрублен мечами, шишак на щите и вовсе вмят вовнутрь. Мальчишка рванулся было к отцу, но увидев его нахмуренные брови, решил отложить объятия на потом.

Въезд князя в Москву

  Мария напряженно вглядывалась в лица въезжавших, и не видела среди них многих соратников великого князя.

   Не было среди воинов ни Михаила Андреевича брянского, ни Семена Мелика, ни владимирского воеводы Тимофея Валуевича, а самое главное она смотрела, смотрела и не находила мужа своего Микулы Васильевича. Медленно шла, вместе с Настасьей, за процессией, слезы катились из глаз ее, и, видя, что конь Дмитрия Ивановича остановился, припала к стременам:

-Князь, Великий князь, скажи мне, где муж мой любимый Микула Васильевич?

Спешившись, Дмитрий взял за плечи женщину:

- Нет теперь мужа твоего любимого, Мария. Пал он смертью на поле Куликовом за вас с дочерьми, за Русь святую. Нашел я его на поле брани убитого в окружении пятнадцати князей русских и великом множестве бояр и воевод, мертвых лежащих…

- Что ж я буду делать одна с детьми, кто ж защитит дочерей моих бедных? - рыдала в голос Мария.

Въезд князя в Москву 2

Настасья прижалась к матери всем телом, тихие слезы лились ручьем. И вспомнилось ей, как перед походом, посадил ее на колени отец и долго шептал ей на ухо слова ласковые, и как зацепилось платье ее за кольчугу отца, и как долго не могли они с ним отцепить ее - долго не могли расстаться.

  Не заметила она, как на ее русую голову опустилась тяжелая рука великого князя: «Теперь я в ответе за твоих дочерей, и за крестницу мою в ответе, не дам я ее в обиду и судьбу ее устрою!» Поцеловав Настасью в темя, Дмитрий Иванович отпустил ее и широкими тяжелыми шагами вошел в Успенский собор, поклониться великому чудотворцу русскому, митрополиту Петру, погребенному здесь в гробу, заложенному его, Петра, собственными руками, и воздать память всем ратникам сложившим головы на в этой великой битве.

Литература:
1. Татищев В. История Российская в 3 т. Т.3. - М. "Издательство АСТ", 2003

2.Изборник (Сборник произведений литературы Древней Руси) / Сост. и общ. ред. Л.А.Дмитриева и Д.С.Лихачева. – М.: Худож. лит., 1969
Иллюстрации: Н. Павленко, М Горелика и неизв. авторов