milutkin (milutkin) wrote,
milutkin
milutkin

Category:

Незаконченная книга. Глава 21.

11-е поколение: Иван Матвеевич Блохин
12-е поколение: Матвей Иванович Блохин
13-е поколение: Василий Матвеевич Блохин
 
14-е поколение:  Иван Васильевич  Блохин  (1693 г.р.)
15-е  поколение: Иван Иванов сын Блохин (1716 г.р.)
16-е поколение: Харитон Иванов сын Блохин (1745 - 1801)


1774

 

    Над Пьяной стелился туман, затихал гомон дневных птиц, на еще светлом, розовеющем слегка на западе небе, появлялись первые звезды. На другом берегу медленно текущей реки, в густой кроне старой ветлы начинал свою неугомонную песню соловей.

    Ребятишки с удовольствием купали коней, которых доверили им взрослые. После прошедшего жаркого дня, после работы в поле, кони, неторопясь, с достоинством пили прохладную речную воду, видимо тоже наслаждаясь тихим летнем вечером.

    


[Пугачевский бунт]

Харитон, разводил костер из веток, которые ему натаскали мальчишки, заодно отбирая из них пригодные для шалаша, искоса поглядывая за сорванцами. Он и сам сегодня наработался до ломоты в спине, сейчас отдыхал, глядя на плескавшихся в речке ребят. Двое мальчишек затеяли шуточный бой - загнав коней по брюхо в воду, они сидели на них без сёдел и сражались друг с другом палками. Все это происходило так тихо, что казалось, все эти мальчишки, лошади и сам Харитон - есть один единый живой организм, который родился, рос и развивался в соответствии замыслами Творца.

    Костер неспешно разгорался, сырые дрова не хотели гореть, шипели и потрескивали.

-Дядя Харитон, - сзади, на спине повис самый маленький из ребятишек, - смотри!

На другом берегу Пьяны, в поле поднимались клубы пыли, в которых только пристально присмотревшись, можно было увидеть мужичонку с всклокоченой бородой, нетерпеливо погоняющего уставшую лошадь к речному броду.  Поручив приглядывать за костром одному из мальчишек, Харитон быстрым шагом пошел к броду, наперерез позднему страннику. Еще до того, как копыта лошади коснулись прозрачных вод реки, Харитон узнал в ездоке Прошку Симонова - такого же, как он сам, крестьянина  из соседней деревни Бутурлиной. Он так же, как и Харитон, работал в поте лица своего, только числился за другим помещиком - Михаилом Андрияновичем  Стремоуховым. Своего же помещика Харитон уважал и относился к нему, как к  отцу родному. Лев Александрович Колычев происходил из тех бояр Колычевых, из которых вышел святитель Филипп, митрополит  Московский и всея Руси. А уважал его Харитон за характер, за то, что будучи раненым и лишенным обеих ног, Лев Александрович не начал пить горькую, как другие состоятельные несчастные люди, а руководил поместьем, хоть для этого ему приходилось все время ездить в одноколке.

- Что так гонишь, Прокофий? Смотри как лошаденку свою загнал, того гляди она у тебя всю Пьяну выпьет!

-Беда, Харитон! Беда! – наспех умывшись, затараторил Прошка, -я же из Курмыша, там такое творится! Православные совсем с ума посходили.

-Как же ты в Курмыш- то попал?- уже догадываясь в чем дело, расспрашивал не на шутку встревоженный Харитон.

Уже почти год пожар крестьянского бунта то затухал, то вспыхивал с новой силой на новых территориях. Харитон знал, что Пугачева поддерживали не только крестьяне, но и священники. И вот искры этого пламени долетели с берегов Волги и до его родного села Покровского. Вторую неделю народ гудел и обсуждал приближение повстанческих отрядов Пугачева.

- Да на ярмарку, я ездил, у свояка своего ночевал два дни. Такого насмотрелся!

- Горит Курмыш что ли? Не томи, говори, что к чему.

- Горит! Еще как горит! Объявился там сам Пугачев! Переправился он вплавь через Суру со своим отрядом и давай людей прельщать. От своего имени, кабы императора Петра III, волю вольную жалует, а помещикам смерть лютую. А народ совсем обезумел – господ своих связывает и к нему тащит. А он никого не милует, поставил рели и вешает всех подряд, всех на кого мужики укажут. Ладно народ, батюшки местные к нему с хлебом-

солью подходят! Он и их милует! Народу согнал на базарную площадь видимо-невидимо. Читал Манифест. На воеводских складах отобрал все оружие и порох, а соль велел раздать крестьянам и пиво казенное тоже.

- Так где же воевода был со своими солдатами?

-Да воевода-то с товарищем своим Алфимовым, сбежал еще, когда узнал, что Пугачев за Сурой. В городе осталось только десятка два офицеров из инвалидной команды. Их злодей не тронул, только заставил ему присягнуть, а вот  унтер-офицера одного повесил и еще троих дворян. А Юрлова, за смелость его, ради того, что прямо в глаза изменнику плюнул, приказал даже повешенного ногайками сечь! Крестьяне насилу жену его спасли, спрятали ее с малыми детьми по домам.

    Харитон был не на шутку взволнован.

-Эй, Антошка, бери коня, скачи в село, предупреди барина, чтоб опасался Пугачев в Курмыше уже.

Подросток, лет тринадцать, вскочил на коня без седла. Через мгновенье его уж след простыл. Напоив свою лошаденку, Прокофий Симонов удалился в направлении своей деревни.

   

    Всю ночь Харитон не сомкнул глаз. « Вот я помещичий крестьянин, - рассуждал он, - свободный ли я человек? Пожалуй, свободный. Хочу в поле пойду, хочу на ярмарку поеду. Есть у меня свой дом, две лошади, две коровы, и самое главное – земля в поле. Я собственник на своей земле? Конечно, да. У меня все есть, чтобы прокормить себя и семью. Записан за барином. А как же иначе?  Государству нашему нужно подати собирать, чтобы дела государственные делать, воинов содержать. А кто их собирать будет? Пожалуй, петербургских чиновников на всех не хватит, да и не знают они всех деревенских дел. А барин знает! Вот он подати и собирает. А я крестьянин, своим трудом его, барина поддерживаю, чтоб мог в случае опасности государства это защитить. Вон он на государевой службе то ног лишился. И от нее не убежишь, служить всем дворянам приходится. Вот барин-то, пожалуй, несвободный человек. Есть у него обязанность жизнью своей за  нас крестьян отвечать. Значит он тоже государев человек, крепостной, наподобие тех петербургских чиновников. Конечно, и крестьян в рекруты берут, да ведь не одни офицеры армии нужны, и солдаты тоже. Но еще ни один двор через это рекрутство не разорился. Единственного сына в доме никогда в рекруты не отдадут, только если  три или четыре сына у отца, чтоб было кому отца с матерью в старости кормить».

    Рассуждая так, Харитон приходил к выводу о мудрости и продуманности созданного Российского государства. «А Пугачев кто? Самозванец и дезертир. Ему доверили государство защищать, а он народ баламутит, подначивая его против своих господ. А народ к нему прет из-за лени своей. Может, есть такие господа, которые крестьян своих мучают, только надо дураком быть, чтобы свою корову, которая тебе молоко дает,  морить голодом».

    Лишь под утро прилег Харитон у костра. Стреноженные кони стоя дремали, изредка фыркая, отгоняя хвостами назойливых мух. В шалаше вповалку спали ребятишки. А за Пьяной небо розовело. Наступал новый день, полный забот и тревог.

    На следующий день в селе было неспокойно.

     Помещик Лев Александрович, накануне  предупрежденный  Харитоном Блохиным, собрав необходимое имущество и забрав свою жену Анну Петровну, спешно покинул Покровское. В неизвестном направлении скрылся и другой помещик Михаил Андреянович Стремоухов. Барские имения остались без хозяев, лишь на попечении управляющих. Это еще больше подогрело крестьян.

     Мужики, вместо того чтобы ехать в поле  жать рожь, бросили крестьянский труд  и собрались на стихийный сход возле церкви. Ходили слухи, что пугачевцы где-то близко и вот-вот будут здесь. Прервав богослужение, на ступени крыльца церкви вышел отец Иоанн.

- Христиане, братья и сестры! Как вы можете губить порядок, устроенный вашими дедами и прадедами?

- Тебя, мы, батюшка, не тронем, ты из нашенских! А вот баре, погляди, как живут!- летело в ответ из толпы.

- И земля у них, и хлеб у них всегда есть!

- …а мы пустые щи хлебаем!

-Это ты, Лукьян, про свою бедность говоришь?- послышался низкий голос, он резко выделялся из общего многоголосья, - ты, который всю зиму, с Покрова на печке лежишь? Да если бы ты хоть лапти плел или, скажем, колеса тележные делал, за зиму столько бы пятаков заработал, давно бы уж лошадь себе купил, а не просил бы соседей свою полосу в долг вспахивать.

- А-а-а, Харитон! Тебе хорошо со своими коровами, да с лошадями, а нам как прожитии?

- И грех нам на нашего барина жаловаться, продолжал голос, -все мы на оброке у него – отдал и забыл.

- И-и-и,-  еще пуще стал завывать Лукьян,- да тебя тоже надо, как барского пособника в расход пустить! Будет нам рассказывать тут, что все баре хорошие! Скока они нашей кровушки повыпили? И отец твой Иван, бывалочи на былую барыню спину гнул, а ты все с ними заодно!

- Гнул, тока старая барыня на свои деньги вот этот храм построила, в котором мы с тобой со своими бабами венчались и детей наших крестили…

- Вот точно барский пособник! В расход его!- неслось со всех сторон.

- Вяжи его, говоруна!

- К Пугачу его! На суд царский!

-… и управителей барских тоже!

- Опомнитесь, люди добрые…,- своим зычным голосом вещал отец Иоанн.

Но толпу было уже не унять. Даже слов священника, было недостаточно, чтобы сдержать разъяренную людскую массу. Трое здоровенных мужиков накинулись на Харитона сзади. Нашлись и веревки, чтобы руки связать.

    Разъяренная толпа, перейдя плотину, остановилась у ворот помещичьей усадьбы. Управляющий колычевским имением Петр Андреев, закрыв наглухо ворота барской усадьбы, приготовился к обороне. Из толпы кричали: «Эй, Петрушка, давай открывай ворота! Хватит барином прикидываться!» Через несколько мгновений добры молодцы перелезли через ограду и открыли ворота. Людское море двинулось к барскому дому и затопило его, сметая все на своем пути, круша и дорогую голландскую мебель, и итальянский фарфор.

    Через три четверти часа Петр Андреев был связан и вместе с Харитоном и управляющим стремоуховским имением трясся по пыльной дороге в Курмыш, в телеге, запряженной вороной кобылой.

    Та же толпа выбрала себе атамана из числа крестьян-бедняков. Моисей Плаксин показался им наиболее подходящим.

     К исходу дня в село вступил отряд пугачевцев. Их атаман был не чета покровскому- восседал на пегой лошади с шашкой на поясе. План посещения у повстанцев был отработан до деталей. Зачитав возле церкви послание Самодержца всероссийского, императора Петра, атаман начал разбор. Поскольку помещиков в селе не оказалось, а их «пособники» уже отправлены в Курмыш, вольные люди довольствовались приготовленным для них угощением. Батюшку, несмотря на сомнения некоторых сельчан, народ не выдал , сказав, что он свой и никаких бед простому люду не чинил.

    На следующий день телеги с «барскими пособниками» прибыли в Курмыш. Сразу же , по приезду покровские мужики узнали, что сам Пугачев, не пробыв и дня, начудесив с крепостной актрисой, уехал в Алатырь. А здесь оставил двух своих полковников.

    Со всех окрестных сел, местные мужики везли в Курмыш людей: кто канцеляриста, кто драгунского офицера, а кто и барина своего. А соседи, ломакинские  крестьяне привезли на расправу к «царю» помещика своего Бобоедова Петра Михайловича, вместе со всем его семейством.

    Покровские возмутители спокойствия предстали перед полковниками со связанными за спиной руками. Полковники эти не очень-то походили на казаков.

- Ну, сказывайте, люди добрые, пошто  вы этих молодцев веревками связали!

- Как пошто, господин полковник, эти вот двое – управляющие в барских имениях, а энтот вот, Харитон, уж больно за бар все печется! Будто сам барин!

- И много бед причинили вам эти люди?

Мужики стали чесать затылки, сдвинув шапки набекрень.

- Эти-то нет, токо язык у него острый больно, - промолвил один из них, косясь на Харитона.

- Вот скажи мне, мил человек,- обращаясь к Харитону, произнес один из полковников, то у которого руки были в мозолях и такие грубые, что ими хоть кирпичи обожженные из печи вытаскивай, - кто таков будешь и чьих кровей?

- Харитон я, Иванов сын Блохин. Отец мой плотником у помещицы Марии Исаевны был. Уж больно она его любила, даже земли немного отрезала. А дед и прадед будниками  на будном майдане были, поташ гнали. А сам я землю пашу, да тоже срубы рублю, кому баньку, а кому и хоромы.

- Ну и что же вы, головы садовые, - обращаясь к покровским мужикам, вскипел полковник, - своих же мужиков на суд к Императору волочете? Они такие же, как вы. А эти хоть и управляющие, но тоже не барских кровей. Режьте веревки, да и к домам своим возвращайтесь, к женкам, да деткам. Будто нет у вас больше забот, как друг друга вязать!

- Принесите им пива казенного, что чувашам наливали,- крикнул другой полковник, - пущай молодцы выпьют за освобождение свое.

    Ковш с пивом пошел по рукам. Перед закатом солнца веселье было в полном разгаре. Вместе с подвыпившими покровскими мужиками веселились и их недавние пленники. Тут же, в соседнем доме, праздновали неведомо какой праздник и полковники. В пьяном угаре разгорелся промеж них спор, что делать с семейством Бобоедова, барина из большого Ломакина. Один из полковников считал, что надо вздернуть их, всем семейством, и женку, и  детишек барских, потому что баре, другой доказывал, что надо, мол, еще разобраться, много ли горя они своим крестьянам натворили. Наверное, долго бы продолжался их спор, если бы тот полковник с мозолистыми руками, не предложил: «А, давай-ка так сделаем, притащим сюда мальца, пущай барин перед нами попляшет! Коли понравится – отпустим, коли нет - вздернем завтра поутру всю семейку.

     Привели мальчонку, лет шести, испуганно хлопавшего глазами. А полковник, незаметно подмигнув мальцу, говорит: « А, ну-ка, спляши-ка нам, постреленок, хотим посмотреть, баре тоже вприсядку плясать могут? К всеобщему удивлению, парнишка пошел в пляс, сначала несмело, потом все смелее и смелее, потом так разошелся, что щеки его стали пунцовыми, в цвет его же рубахи. Полковники и весь народ хохотал до упаду. Велено отпустить Бобоедовых с миром, поскольку Васенька их пляской полковников уважил. Веселье затихло поздно ночью.

    А рано утром по пустынным улицам уездного городка, стучали копыта лошадей отряда капитана Дурнова. Все завертелось, как в страшном сне: солдаты выволакивали из домов полусонных повстанцев и рубили их без пощады.

    Покровские мужики, еще вчера бывшие непримиримыми врагами, все вместе спешно запрягали лошадей под частые выстрелы ружей и гортанные команды офицеров Императрицы. Они уже выезжали из города, когда рядом с дорогой они увидели отрубленную бородатую голову, дымящуюся  свежей кровью. По искореженному лицу  Харитон узнал полковника, того самого, с мозолистыми руками. «Никакой он не полковник, - подумалось ему, - он, скорее каменщик или печник, и говорил-то по-нашему, по-мужицки. Нет, не полковник он, не барин».

    Харитон ехал на тряской телеге по проселочной дороге и думал: « Вот ни батюшка, ни он сам, ни увещевания других сельчан не примирили разные классы покровских крестьян. А вот пугачевцам это удалось! Надолго ли?» Да, честно говоря, очень рад был Харитон, что все так обернулось. Об одном только жалел он, что не пришлось ему увидеть Пугачева. Но встретиться с главарем повстанцев ему все-таки довелось.

    Поздней осенью того же года, по Симбирскому тракту в направлении Москвы двигалась странная процессия. Впереди верхом на лошадях ехал небольшой отряд вооруженных солдат при двух пушках, за ними неспешно катила телега, с поставленной на нее клеткой, огромного размера. В клетке той находился ни кто-нибудь, а скованный цепями по рукам и ногам, главный царский изменник Емельян Пугачев.

    Сам Александр Васильевич Суворов взялся сопровождать знаменитого бунтаря, тем самым показав свою лояльность императрице, но, не доехав до Алатыря, возвратился к делам своим ратным.

    После Алатыря путь шел по горам. Колеса  вязли в жирном черноземе грунтовых дорог, и нередко солдатам приходилось слезать с коней и выталкивать из чавкающей грязи телегу с клеткой. В день проходили не более тридцати верст.

    На почтовой станции в селе Покровском конвой остановился, чтобы немного отдохнуть и сменить лошадей. Вездесущие мальчишки разнесли весть о необычной процессии по всему селу. На станцию с разных концов села стали стекаться люди, чтобы посмотреть на бунтовщика. Пришел и Харитон Блохин взгянуть  на Пугача, через которого чуть смерть на реле не принял.

    Емельян сидел в клетке на низеньком табурете, отвернувшись от людей, обхватив голову руками. Запястья его были прикованы к цепям, а цепи к клетке таким образом, что он мог встать в полный рост. Такими же цепями были прикованы и ноги.

    Мальчишки, окружив клетку, кричали: «Пугач! Пугач!» На них он не обращал никакого внимания. Взрослые, встав поодаль, молча, рассматривали невольника. Атаман был суров. Его темные глаза под нахмуренными бровями буквально сверлили каждого подошедшего.

- Не смотрите на меня так, люди добрые. Не желал зла я вам и детишкам вашим, а хотел я дать волю вольную народу нашему - страдальцу,- он подошел вплотную к прутьям клетки  и сжал их руками так, что побелели костяшки пальцев, - да, видно не судьба еще народу православному свободным быть!

- А нужна ли воля-то народу? - вышел вперед Харитон, - ты спроси его Емельян Иваныч! Сможет ли распорядиться этой волей-то мужик русский? Пожечь усадьбы-то барские можно, только как землю пахать – так у барина лошадь брать, как недород – к барину хлеба просить!

- Эх-х, мил человек! Кабы мужик волю получил, уж он бы знал, что с нею сделать!

- Нет, Емельян Иваныч, здесь не Яик и не Дон- степи вольные, где кони сами себе пищу добывают, здесь мужик от земли своей кормится и каждый колосок с поля собирает, а иногда грянет мороз-батюшка, глядишь, а колосков-то на прокорм и не хватает! Иль скотина падет и останутся дети малые без молока и каши. Куда ж бежать крестьянину, как не к барину своему? У него-то всегда для нищего и голодного полпуда муки найдется.

- По себе судишь, парень!

Вдруг в толпе послышалось шевеление - два здоровенных молодца прокладывали дорогу барыне, раздвигая гущу мужиков и баб – это Анна Петровна Колычева изволила увидеть «народного царя».

- Ааа, изверг!- начала она еще издалека, - скольких душ загубил, сколько детей сиротами оставил?!

Ничего не ответил Пугачев, только спиной к ней повернулся. Проклятья сыпались в его адрес. Видно не выдержала душа «народного освободителя», повернулся он к ней, зыркнул своими черными глазищами на барыню, только цепи громыхнули. Анна Петровна, схватившись за сердце, повалилась навзничь. Хорошо рядом были добры молодцы из ее дворовых, подхватили на руки, унесли в бричку.

    Загудел народ, зашипел, как чугунок в печи. Кто-то кричал вдогонку помещице: «Так ей и надо! Не будет к христианам в душу лезть!», кто-то потихоньку крестился.

    Между тем, лошади были поменяны, солдаты накормлены и процессия тронулась в путь по направлению к Паново-Осанову. Старухи, провожавшие клетку, осеняли ее крестным знаменем.

    В январе следующего года при большом стечении народа состоялась казнь Пугачева в Москве на Лобном месте. Но не прошло бесследно это восстание, стали задумываться помещики о судьбе крестьян. Да и сами крестьяне были уже не те, крепко засела у них в головах мысль о свободе.

    Иллюстрации А. Саврасова, В.Г. Перова и неизвестного художника


Tags: Покров, Пугачев, река Пьяна
Subscribe

  • Муром - соль земли русской

    Муром один из немногих городов, который, наряду с Новгородом и Киевом упоминается в Повести Временных Лет под 862 годом. Это один из старейших…

  • Уголки Нижнего. Благовещенский монастырь.

    Когда едешь по Канавинскому мосту через Оку взгляд непременно упирается в строения белокаменного монастыря, который расположен на правом берегу…

  • Уголки Нижнего. Детская железная дорога

    Сегодня в России отмечается День железнодорожника. Отмечают его не только профессиональные железнодорожники, но и те, кто готовится ими стать. Как…

promo milutkin august 5, 2012 12:02 10
Buy for 10 tokens
nbsp; Предуведомление Уже около трех лет я занимаюсь восстановлением своей родословной. Материалов скопилось огромное количество.Эта книга, которая еще очень далека до своего завершения, попытка облачить в некоторую форму все собранные сведения о моих прямых предках. Здесь и полу-легендарные…
  • Post a new comment

    Error

    Anonymous comments are disabled in this journal

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

  • 0 comments